Будда

: «Каждый из вас должен лишь в себе находить прибежище, и ни в ком другом».

Если рассматривать с этих позиций уход Гаутамы из дома, то мы поймем, что этот шаг не был отказом от благ современного общества в пользу возвращения к истокам, традиционному архаичному образу жизни предков (так зачастую воспринимают уход в монашество в наши дни). Скорее этим Гаутама ставил себя в авангард перемен. Однако его родные вряд ли могли понять этот шаг. Как мы помним, расположенная в предгорьях Гималаев республика Шакья была фактически изолирована от нового мира, который зарождался в долине Ганга. Новомодные идеи были чужды большинству ее жителей. Хотя и в Шакью, по всей очевидности, проникли известия о мятежном движении лесных монахов-отшельников, и это будоражило молодого Гаутаму

истинный буддист должен быть самостоятелен в духовном плане и уповать не на помощь харизматического лидера, а лишь на собственные усилия

Гаутама верил, что именно любовь к вещам и людям обрекает его на существование, полное боли и страданий.

«Если встретите Будду, убейте Будду!»

: «Если встретите Будду, убейте Будду!

Для тех из нас, кто не способен даже вообразить себе, что такое полное самоотречение, его образ навсегда останется чем-то туманным и непостижимым. Достигнувший Просветления, Будда словно бы обезличен и в то же время никогда не воспринимается как существо холодное или бездушное. Ни в чертах, ни в поведении его нет и признака внутренней борьбы или устремлений к чему-либо; он полностью соответствует своим словам, произнесенным в знаменательную ночь Просветления — завершено все, что должно было быть завершено. Он стал Татхагатой, человеком, чья человеческая сущность испарилась. Он лишен личных пристрастий и привязанностей, он чужд агрессивных доктринерских суждений. Палийский канон часто сравнивает Будду с нечеловеческим существом, не имея в виду его неестественность или ненатуральность, а лишь подчеркивая, что простому человеку не с чем было сравнить его, чтобы определить его сущность.

избавиться от зависти, низменного чувства недоброжелательности и заблуждений. Затем надо было научиться проявлять ко всем искреннее сострадание. Благодаря этому раздвигаются узкие рамки бытия, жизнь становится более насыщенной и яркой. Каламы почувствуют, как их переполняют «огромное, возвышенное, беспредельное милосердие и доброта»; они вырвутся за пределы личных взглядов и смогут обнять своим сознанием весь мир целиком. Так мирянин выходит за ограничивающие рамки мелочного эго и неожиданно испытывает экстаз, его сознание вырывается на просторы Вселенной «вверх, вниз, во все стороны», он ощущает, что его сердце раскрывается навстречу миру, наполняясь бесстрастной невозмутимостью

. Если каламы приучат себя проявлять милосердие, доброжелательность и щедрость и попытаются хорошенько осмыслить свою жизнь, они обнаружат, что сделались счастливее.

ему, Анатхапиндике, следовало не позволять чувствам сожаления, отчаяния, боли захватить его, так как этот контакт с внешним миром, эта захваченность, приковывает его к сансаре.